Случай из практики балинтовских групп (разрешение на публикацию получено, некоторые данные изменены для конфиденциальности)
Алексей, гештальт-терапевт:
— Мой клиент — мужчина 40 лет, успешный предприниматель, владелец небольшой, но процветающей IT-компании. Он окружил жену и двоих детей комфортом и заботой. Они живут в просторной и уютной квартире в центре Москвы. Вместе посещают театры и музеи, дважды за год отдыхают на море. Дети учатся в престижной школе.
Однако несмотря на все свои достижения, он чувствует себя неуверенно. Он считает, что делает недостаточно для своей семьи, хотя жена никогда не жаловалась, а дети счастливы и здоровы. Но надо непременно сделать их ещё счастливее.
Кроме того, он активно помогает своим родителям и родителям жены. Он поселил их за городом, постоянно помогает по хозяйству, привозит продукты и подарки. А также обеспечивает достойную жизнь своим многочисленным дядям и тётям, родным и двоюродным братьям и сёстрам.
Он спрашивает, может, ему заняться благотворительностью и оставить свой след в этой жизни?
Клиент не опаздывает и не отменяет встречи, исправно платит, открыт психотерапии и проявляет минимум сопротивления. Такой вот, «идеальный» клиент. Но я после встреч с ним чувствую себя словно выжатый лимон, часто вспоминаю его между сессиями, и эти мысли ещё больше угнетают меня.
Я разбирал этот случай на супервизии, но моя техника, можно сказать, превосходна и безошибочна. Я понимаю, что в отношениях с этим клиентом происходит что-то за гранью моего сознания. Но нет ясности, как с этим работать, можно ли это обсудить с клиентом. Мой запрос к группе: прояснить, что происходит в коммуникации с клиентом, что вытягивает всю мою энергию.
Алексей выдвинул свой стул за круг, чтобы молча послушать переживания участников группы без оценок и критики, советов и интерпретаций, попыток вылечить клиента или психотерапевта.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я группу.
Участники по очереди стали отвечать:
— Очень волнительно, много чувств, но на самом деле нет активного желания что-либо делать. Даже сейчас не очень хочется осознавать эти чувства и делиться ими. Только начали, а уже накатила усталость.
Говорили о чувстве долга перед родными, но одновременно и желании быть лучше и выше родственников. Проявлялась злость на них, но пока не были видны её причины.
— Стыдно признаться, но я испытываю гнев на клиента, что он действительно недостаточно старается, будто только декларирует, но не так уж и вкладывается. Для него это не так и сложно.
— Грустно и за Алексея, и за клиента, что им обоим надо быть грандиозными. И страх, даже младенческий ужас оказаться в одиночестве, никому не нужными, бесполезными или плохими.
Кто-то из участников яростно защищал родственников, считая, что это они помогли Алексею стать таким успешным. А кто-то был на стороне клиента, будто все ценят в нём только деньги и опеку, а как человека его совсем не ценят.
На месте Алексея хотелось сказать клиенту: «Будь моим лучшим клиентом и я всё сделаю для тебя, я знаю, что тебе нужно». А клиент будто молча соглашался стать особенным клиентом Алексея.
Мне, как ведущему, и самому очень хотелось провести этот разбор безошибочно. Я отмечал в себе большое желание дать слово молчащим участникам, чтобы в этой группе было высказано всё, чтобы мы отдали Алексею всё что могли. И в то же время испытывал раздражение из-за того, что они сами не делают того, что могут.
После разбора Алексей вернулся в круг и рассказал:
— Я увидел параллельный процесс. Я как будто бы начал играть со своим клиентом роль, которую тот играет в своей жизни со своими родными. То есть я в этом случае стремился и очень хотел решить все проблемы клиента (даже те, которые не озвучивались) за него, а не помочь клиенту справиться с ними.
А клиент, как успешный управленец, ловко делегировал свою заботу о своих родственниках на меня. И реальный его запрос — не «помоги мне разобраться в отношениях с ними», а «займись ими сам вместо меня». И здесь я смог разрешить себе раздражаться и возмущаться на него за попытку использовать меня.
Нередко со стороны параллельный процесс кажется очевидным, однако не каждый, кто вовлечён в него, легко это понимает. Более того, зачастую и прямое указание на эту проблему не приводит к осознанию.
Вы помогли мне увидеть ситуацию и себя в ней со стороны, осознать и облегчить негативные переживания и самому понять, как дальше вести работу именно с этим клиентом и как эффективно использовать свой контрперенос.
На следующей встрече нашей группы Алексей поделился:
— Мы провели с клиентом четыре сессии, и после них я чувствовал себя хорошо. Он как будто бы стал несколько другим. Меньше говорит о своей озабоченности быть хорошим для всех и хочет теперь научиться любить самого себя не за достижения, а просто так.
Участие психотерапевтов и других помогающих практиков в балинтовской группе способствует повышению качества их профессиональной деятельности вне зависимости от стажа работы и служит профилактике эмоционального выгорания и профессиональной деформации.